Elected the architectural book of the year by the International Artbook and Film Festival in Perpignan, France, Frederic Chaubin’s Cosmic Communist Constructions Photographed explores 90 buildings in 14 former Soviet Republics. Each of these structures expresses what Chaubin considers the fourth age of Soviet architecture, an unknown burgeoning that took place from 1970 until 1990. Contrary to the 1920s and 1950s, no “school” or main trend emerges here. These buildings represent a chaotic impulse brought about by a decaying system. Taking advantage of the collapsing monolithic structure, architects went far beyond modernism, going back to the roots or freely innovating. Some of the daring ones completed projects that the Constructivists would have dreamt of (Druzhba Sanatorium, Yalta), others expressed their imagination in an expressionist way (Palace of Weddings, Tbilisi). A summer camp, inspired by sketches of a prototype lunar base, lays claim to Suprematist influence (Prometheus youth camp, Bogatyr). Then comes the “speaking architecture” widespread in the last years of the USSR: a crematorium adorned with concrete flames (Crematorium, Kiev), a technological institute with a flying saucer crashed on the roof (Institute of Scientific Research, Kiev), a political center watching you like Big Brother (House of Soviets, Kaliningrad). In their puzzle of styles, their outlandish strategies, these buildings are extraordinary remnants of a collapsing system. In their diversity and local exoticism, they testify both to the vast geography of the USSR and its encroaching end of the Soviet Union, the holes in a widening net. At the same time, they immortalize many of the ideological dreams of the country and its time, from an obsession with the cosmos to the rebirth of identity. Признанная «Архитектурной книгой года» Международным фестивалем артбуков и фильмов в Перпиньяне (Франция), работа Фредерика Шобена Cosmic Communist Constructions Photographed исследует 90 зданий в 14 бывших советских республиках. Каждое из этих сооружений отражает то, что автор называет «четвёртым периодом советской архитектуры» — малоизвестный расцвет, произошедший с 1970 по 1990 годы.В отличие от 1920-х или 1950-х годов, здесь невозможно выделить единую «школу» или доминирующее направление. Эти здания представляют собой хаотический импульс, вызванный распадом системы. Пользуясь слабостью централизованной монолитной структуры, архитекторы уходили далеко за пределы модернизма: кто-то возвращался к корням, кто-то свободно экспериментировал. Одни воплощали проекты, о которых мечтали конструктивисты (санаторий «Дружба» в Ялте), другие выражали свою фантазию в экспрессионистской манере (Дворец бракосочетаний в Тбилиси).Летний лагерь, созданный по мотивам эскизов лунной базы, отсылает к влиянию супрематизма (молодёжный лагерь «Прометей» в Богатыре). Поздние годы СССР отмечены явлением «говорящей архитектуры»: крематорий, украшенный бетонными языками пламени (Киев), институт с «летающей тарелкой», врезавшейся в крышу (НИИ, Киев), политический центр, напоминающий о всевидящем Оке (Дом Советов, Калининград).Эти здания, причудливые в своих формах и разнообразии стилей, стали удивительными свидетельствами гибели системы. Их экзотичность и локальные особенности отражают как огромную географию СССР, так и приближающийся конец империи — разрывы в расползающейся сети. В то же время они увековечивают идеологические мечты эпохи: от космической одержимости до возрождения национальной идентичности.